Ахматова Анна - Пятая

Северные элегии
СЕВЕРНЫЕ ЭЛЕГИИ
ПЯТАЯ

Блажен, кто посетил сей мир
В его минуты роковые.
Тютчев

Меня, как реку,
Суровая эпоха повернула.
Мне подменили жизнь. В другое русло,
Мимо другого потекла она,
И я своих не знаю берегов.
О, как я много зрелищ пропустила,
И занавес вздымался без меня
И так же падал. Сколько я друзей
Своих ни разу в жизни не встречала,
И сколько очертаний городов
Из глаз моих могли бы вызвать слезы,
А я один на свете город знаю
И ощупью его во сне найду.
И сколько я стихов не написала,
И тайный хор их бродит вкруг меня
И, может быть, еще когда-нибудь
Меня задушит...
Мне ведомы начала и концы,
И жизнь после конца, и что-то,
О чем теперь не надо вспоминать.
И женщина какая-то мое
Единственное место заняла,
Мое законнейшее ими носит,
Оставивши мне кличку, из которой
Я сделала, пожалуй, все, что можно.
Я не в свою, увы, могилу лягу.
Но иногда весенний шалый ветер,
Иль сочетанье слов в случайной книге,
Или улыбка чья-то вдруг потянут
Меня в несостоявшуюся жизнь.
В таком году произошло бы то-то,
А в этом - это: ездить, видеть, думать,
И вспоминать, и в новую любовь
Входить, как в зеркало, с тупым сознаньем
Измены и еще вчера не бывшей
Морщинкой...
.........................................
Но если бы откуда-то взглянула
Я на свою теперешнюю жизнь,
Узнала бы я зависть наконец...

2 сентября 1945
Фонтанный Дом (задумано еще в Ташкенте)

«Северные элегии» - вершина философской лирики Анны Ахматовой. Цикл, складывавшийся на протяжении нескольких десятилетий, образуют семь стихотворений, датированных 1921. 1940, 1942, 1945, 1955, 1958-1964 годами. История его создания рассказана Ахматовой в черновых набросках "Предисловия": "Вскоре после окончания войны я написала два длинные стихотворения белым стихом и окрестила их "Ленинградскими элегиями". Затем я присоединила к ним ещё два стихотворения ("Россия Достоевского", 1940-42, и "В том доме", 1921), дав им новые заглавия - "Предыстория" и "Первая Ленинградская". Остальные - их было задумано семь - жили во мне в разной степени готовности, особенно одно ("Седьмая, или Последняя Ленинградская элегия") было додумано до конца, и, как всегда, что-то записано, что-то потеряно, что-то забыто, что-то вспомнено, когда вдруг оказалось, что я их полюбила за единодушие, за полную готовность присудить меня к чему угодно".Однако порядок стихотворений не зафиксирован однозначно, несмотря на биографическую последовательность сюжета, их объединяющего. В «Элегиях» в полной мере раскрываются многие темы, ранее поднятые поэтессой в своем творчестве. Тридцатые годы, молчание, страх, тяжесть быта, память, творчество – все сплелось в «Элегиях» в единое целое.
Однако автобиографизм как таковой в цикле уходит на последний план. Прошлое не переживается вновь, а, объективированное отчуждением, переосмысливается в свете позднейшего духовного опыта. Страдания роднят поэтессу с народом, рождают ощущение причастности к жизни всего социума, способности говорить от лица многих. В то же время, личность Ахматовой противопоставляется народу, она словно стоит в стороне и наблюдает за происходящим с уже ставшей ей привычной позиции прозорливой и всепонимающей женщины. Ахматова даже в горе не стала до конца просто женщиной, одной из многих, пострадавших во времена репрессий.

Путь, избранный Ахматовой, отнюдь не прост. Что может быть страшнее для поэта, чем молчание? Однако Ахматова готова к жертве, готова «выжечь сердце» и «изуродовать судьбу». Молчание обрекает ее на одиночество. Но, даже стоя у «позорного столба», поэтесса до самого конца не нарушит его.
Мысль о том, что личность, обладающая полнотой самосознания, "остается одинокой перед обществом", а в тоталитарную эпоху становится социально опасной, получила воплощение в целом ряде стихотворений Ахматовой 1930-х годов, а также в 'Прологе' и «Поэме без героя». Мир отторгает художника как инородное тело, ибо он – другой.
Молчание в «Седьмой элегии» становится воплощением мысли о трагедии творчества, о необходимости быть услышанной. Так, А.Г. Найман так вспоминал об одном из своих посещений Ахматовой:

«Я уходил, ошеломленный тем, что провел час в присутствии человека, с которым не то чтобы у меня не было никаких общих тем (ведь о чем-то мы этот час говорили), но и ни у кого на свете не может быть ничего общего».



А́нна Андре́евна Ахма́това (фамилия при рождении — Го́ренко; 11 (23) июня 1889, Одесса, Российская империя — 5 марта 1966, Домодедово, Московская область, РСФСР, СССР) — русская поэтесса, писатель, литературовед, литературный критик, переводчик, один из крупнейших русских поэтов XX века.
Ахматова Анна - Сожженная тетрадь
00:00:46
Ахматова Анна - музыка
Читает автор
00:00:38
Ахматова Анна - Клеопатра
Ст. читает автор
00:01:19
Ахматова Анна - Забудут - вот чем удивили
Читает А. Демидова
00:00:26
Ахматова Анна - Мужество
Ст. читает Георгий Сорокин
00:00:56
Ахматова Анна - И вовсе я не пророчица
Исполняет А. Демидова
00:00:15
А
Ахматова Анна - Есть в близости людей
Стих. читает Т. Доронина
00:01:10
Ахматова Анна - Поэзия 1
00:03:00
Ахматова Анна - Подвал памяти
00:02:13
А
Ахматова Анна - Цветов и неживых вещей
Стих. читает К. Ампилова
00:00:34